И вот началось. Один за другим полетели и из окон и в окна, некоторые назло другим просто поперёк, не попадая никуда. День за днём, вечер за вечером, а после всего даже бурмистерша Грицацуева крякнула непроизвольно и лёгкой своею рукой как толкнёт одну из бывших помошек китаеда Винни-Грецкого. Кончилось всё тем, что самоед, как обычно нагрубив, расплакался рыбьими слезами, жирными от переедания спермацета, а вечный сопутчик его, гонщик чаров, опять повстречавшись с домогавшимся поручиком Решкиным, не сумел. На том и порешили, от чего всем стало скучно, но не так уныло, как майскими короткими ночами в известной песне.
Послесловие Буки Малеева: Всех, всех, всех. И вот.
Было бы неплохо, было бы неплохо, было бы. Но не было. Этот, как тогда пришёл, так и прошли годы молодые, а старость, ну кто ж её такую полюбит, даже камнеед Сахаристый 1 не ощущал привычного наполнения пространства, потому ужасно нервничал и поедал извёстку со стен, бетон перекрытий, даже съел несколько пластмассовых пуговиц, отчего потом долго стыдился и недовольно крякал.
С точки зрения китаеда Вини-Грецкого всё это было ну просто никак.
Лепили и вращали, а потом который с шеей повернулся, отчего такой скрип начался - и не передать. Верхний не думал передавать, а другие перестали подходить друг другу и разошлись не на шутку. Так вот помещалось то, что не могло стремиться к концу.
Что вам сказать, иногда и такие мысли посещали мозги китаеда Вини-Грецкого, который глядел вокруг себя и плакать не собирался.
Психоаналитик из соседнего села: Вам бы всё об одном и том же, китаед вы Вини-Грецкий.