Опять, опять, повторялось в ушах, звенело в голове, надсадно плескалось во взоре. Мимо, мимо. Как же со всем этим дальше, больше, длиннее и короче. Нечего и думать, что удастся сделать вид, что не заметил, что его не было. Оно же летает, летает, летает.
Такие возможные варианты мыслительного процесса продумывал китаед Винни-Грецкий, чтобы он, мыслительный процесс, был и протекал по своим привычным траекториям. А без этого ни велосипед, ни мотороллер не ехали, не перемещались в пространстве мира. Так оно бывало закрутит, что все слова перемещаются в координатах пространственного восприятия. Следовало бы относиться к этому поосторожней, но дерзость его была известна даже детям в соседних дворах, потому рядом с одуванчиками он чувствовал себя огромным и весёлым. А потому всё прошло, доктор сделала укол и попустило. Так оно обычно и кончалось.
Верные заключения: Один у нас тоже попал в похожую ситуацию, и ничего от этого никому не было.
Один из них был коротким, а другой неуклюжим. Стройный никак не мог ухватиться за толстого, верхом бы проехать, только лошади не желали скакать по лесным буеракам. Трактор ушёл на заимку, а асфальт потрескался и просел. Потолки потекли. Соседка Бурчалкина из соседнего города вела себя странно и всё время пыталась оттолкнуть самоеда Рыдальченко, чтобы он в приступах своего садонатур-в-натуре-мазо спокойно себе заехал на территорию безответной уборщицы. Потому китаеду Винни-Грецкому было неспокойно. И дожди шли последние месяцы всё кислотные и невесёлые. Хотелось получать письма. Писем не было. О чём не подумаешь, лучше бы и не думать.
Послесловие рассказчика: Вам такое и рассказывать не надо - пустота только 1